Ван Гог местного масштаба

Автор: Маслова Светлана

Студент с 1985 года

Художественно-графический факультет в нашем пединституте всегда стоял особняком. Обучавшиеся на нем студенты считали себя художниками, а никакими не педагогами.

Был у нас на факультете замечательный студент, не похожий на всех остальных. По внешности он напоминал Ван Гога в зрелых годах — всклокоченная копна огненно-рыжих кудрявых волос, высокий рост, лицо рязанского татарина с выделяющимся синевато-красноватым носом. Из семьи потомственных крымских алкоголиков, он просто рвался к рисованию. Да и рисовал как Ван Гог — неистово, с буйством красок, отрывочными мазками. Его никто не заставлял бегать на этюды, рисовать в комнате общежития. Он делал это по велению сердца. Первый год, когда ему не дали места в общежитии, он нередко ночевал на вокзале…

Питался он в основном картошкой и чаем, потому как основные деньги пропивал. Ходил в одной и той же одежде, в сандалиях без носков круглый год. Однако характера был добрейшего, безобидного и очень покладистого. И фамилию имел примечательную, она в обе стороны читалась одинаково — Кучечук. Не удивительно, что при такой внешности, качествах характера и мастеровитых способностях вскоре он стал известен на весь факультет, а может и институт. Халтурил он постоянно, и зачастую днем в целовальнике общежития (так назывались закоулки коридора приличного пространства) можно было застать его, трясущимися руками выводящего удивительно ровные буквы.

Под майские праздники 1988 года ответственный преподаватель созвал человек пять добровольно-принудительно вызвавшихся студентов и велел написать пять растяжек на центральную улицу типа «Пролетарии все стран, соединяйтесь!». Ребята напряглись и за один вечер нарезали все трафареты. Осталось набить их краской на красную ткань. Поскольку на дворе был глубокий вечер, студенты, голодные и злые, все разошлись, решив оставить работу на завтра. Кучечук в тот вечер поел и выпил, и ему не спалось. Может, хотелось быстрее получить гонорар, может, звезды светили слишком ярко и пьянил не хуже алкоголя майский воздух — в общем, решил он ускорить процесс и доделать начатое. Пошел в институт, уговорил вахтера открыть аудиторию и всю ночь бил краской трафареты. Под утро с чувством исполненного долга и прилично под градусом он вернулся в общежитие и погрузился в сон довольного жизнью человека.

Пришедшие утром ребята увидели, что работа выполнена, обрадовались — каждому хотелось уехать на майские домой, и отдали их пришедшим рабочим, которые должны были вешать растяжки через улицу. Кучечука почти качали на руках.

Через пару часов обнаружилось следующее: две растяжки из пяти успели повесить. Что на них было начертано — не понять. Буквы красовались в зеркальном отображении и оттого выглядели не по-русски. Трафареты были набиты «наизнанку»… До вечера Кучечук прятался в комнате. Но его нашли, реанимировали горячим чаем и водкой и заставили резать злополучные трафареты заново. Герой упал с пьедестала.

Через три дня он зашел ко мне в комнату и сказал, что хочет посоветоваться. Показал таблички «Бухгалтерия», «Директор», «Касса», «Отдел кадров» и ещё штук десять, одинакового размера и исполнения. «Почем, — говорит, — Свет, за них взять, как думаешь?»

«Не знаю, а сам-то на что рассчитываешь?» — отвечаю. Откладывает в сторону табличку «Директор». «Эта, — говорит, — 25 рублей». В другую сторону — «Бухгалтерия» и «Отдел кадров». «Это, — говорит, — по 15 рублей. А остальные — по 10». Я не поняла почему, толкую, что они — одинаковые. А он мне отвечает: «Какие же одинаковые, посмотри, что на них написано! Директор!»

Так и в произведениях искусства — главное смысл, а не размер изображения.

Страница закрыта для комментирования.