Ведь не только археологи воссоздают картины прошлого!

Автор: Светлана Буева

ТГПУ

Учась на археолога, я не раз участвовала в раскопках на территории России, Украины, Молдовы, и каждый раз убеждалась в том, что археология может быть живой. Раскапывая какое-то поселение, шаг за шагом, видишь, что здесь было много веков назад, и картинка словно оживает. Однако на сей раз я убедилась в том, что не только археологи воссоздают картины прошлого.

На зимних каникулах мне представилась возможность поехать в Таджикистан, и я, ни минуты не раздумывая, стала готовиться к досрочной сдаче зимней сессии.

Первое, что привлекло мое внимание в Таджикистане, – раскопки возле крепости эпохи саманидов – Хульбук. Директор заповедника Абдулла Ходжаев – археолог, отдавший 30 лет  жизни этим раскопкам, узнав,  что я почти дипломированный «коллега», прямо в рабочей одежде стал проводить мне экскурсию по раскопу крепости, возраст которой 1200 лет, все время повторяя: «Гость – это подарок Бога». Вообще, невероятно гостеприимный народ – таджики: войдя в дом, где я совершенно никого не знала, первое, что я услышала, было: «Быстренько за стол, у нас как раз мантушки подоспели». И только потом  спросили, как меня зовут. Еще в аэропорту поразило то, что мужчины, которых в самолете было подавляющее большинство, пропускали на регистрацию женщин вперед, помогали с вещами. Без напоминаний, без просьб – так просто, по-житейски, по-доброму.

Попав в новую страну, мне, естественно, хотелось «раскопать» побольше о традициях и культурном наследии этой уникальной страны. А так как «полезность» – основное кредо моего отдыха, местом своего пребывания я выбрала культурный центр «Бактрия», или он меня выбрал. Дело в том, что я стала волонтером  в организации, специализирующейся именно на том, зачем я  приехала. И месяц прошел незаметно в процессе познания современной живописи Таджикистана, музыки, основ классической литературы и попытках выучить язык. В этом мне помогали энтузиасты культурного центра – поистине  выдающиеся люди. Начиная говорить на английском, они тут же переходили на французский, затем на таджикский, затем на русский. И самое удивительное, что, даже не зная французского и таджикского, общий смысл я все-таки понимала.

Пытаясь вникнуть в тайны многогранного таджикского национального изобразительного искусства, я пролистала множество книг и альбомов. Но однажды в библиотеку зашел Джамшед. Он не поленился объяснить мне, как найти в простом смысл и сделать его эстетически прекрасным, и  показал свои работы. А потом, открыв одну из книг, я узнала, что общалась с живой легендой. Такой скромный, простой в общении, Джамшед Холиков оказался настоящим явлением современного искусства в Центральной Азии и за ее пределами.

Музыкой в центре «Бактрия» занимался Сергей. Он и показал мне музей музыкальных инструментов Гурминджа Завкибекова – советского актера (из личного опыта сразу вспомнила фильм – «Сказание о Рустаме»), поэта, музыканта, журналиста, который всю жизнь собирал национальные таджикские музыкальные инструменты и инструменты других народов. Гурминджа считал, что если на музыкальном инструменте не играть, он умирает. Сейчас музеем заведует его сын  Икбол Завкибеков, поразивший меня тем, что он умеет играть на всех представленных в коллекции инструментах. Да и сам музей отличается от того, что мы привыкли понимать под этим словом. Возможно, потому  что в нем, как говорит легенда, живет душа самого Гурминджа. Меня поразило, что посетителям здесь разрешают играть на экспонатах. Там также проводят концерты с участием самых известных таджикских групп.

Передать словами традиционную таджикскую музыку вряд ли возможно. В студии, которая находится при музее, нам включили недавно записанный, еще не сведенный трек, и все сорок минут, пока он длился, я сидела как
завороженная, боясь пошевелиться: настолько сильна по энергетике  эта музыка. Я не понимала ни слова, но мне хотелось, чтобы это не прекращалось. В какой-то момент хотелось плакать, через некоторое время – смеяться; меня словно всю переворачивало внутри. И только на обратном пути Сережа объяснил мне, что это что-то вроде ритуальной музыки.

Новый Год я встретила необычно: в роли  участника и добровольческого проекта моих друзей, которые решили поздравить ребятишек (я была Снегурочкой). В Таджикистане есть свой Новый год – Навруз, и русский праздник отмечают  не все. Но у нас был список знакомых детишек, которые очень ждали нашего Деда Мороза. Забавно было, когда, заходя в квартиру, мы видели троих детей, а через пять минут их становилось около тридцати, и все были готовы к нашему приходу: наперебой рассказывали стихи, пели песни (что поразило – в основном на английском), а один мальчик даже сказал: «Мама, она настоящая Снегурочка, посмотри – у нее волосы светлые!».

Таджикистан так и остался для меня загадочной и до конца не изученной страной. Месяца оказалось  мало, но родилась мечта – палатка, фотоаппарат…Кто знает – лето  большое, может, мне еще удастся принять участие в раскопках в Таджикистане? Ну, пускай не  в раскопках крепости эпохи саманидов, так хотя бы  просто в изучении самобытного культурного наследия этой страны. Ведь не только археологи воссоздают картины прошлого.

Страница закрыта для комментирования.