Военные сборы

Автор: Савенков Александр

Студент с 1970 года

Тульский Политехнический Институт

После окончания четвертого курса машиностроительного факультета Тульского политеха нас отправили на военные сборы. На вокзале прицепили к составу три специальных вагона, в которых разместились 500 будущих лейтенантов. Мест цивильных на всех не хватило, спали вповалку, самые «мелкие» — на третьих, багажных, полках. Прибыли на какую-то станцию, оттуда — в ракетную часть, находившуюся в совершенно диком лесу.

Служба прошла спокойно, без эксцессов. А вот года за два до нас в этой части произошел такой случай. На аналогичных сборах были студенты из Московского авиационного института. Ребята очень серьезные, в Устав верили свято и во всем ему следовали. И вот как-то один из них дождливой темной ночью охранял склады. Откуда ни возьмись, подъезжает грязная «копейка», из которой вываливается пьяный «в хлам» человек и пытается перебраться на территорию части через дырку в колючей проволоке. Откуда студенту было знать, что человек этот — местный капитан, не захотевший в таком виде идти через проходные?! И что дырку эту специально сделали для такого рода случаев сами же офицеры? «Стой, кто идет?» — согласно Уставу поинтересовался МАИшник, направляя на нарушителя прожектор. Тот отвечает: «Кто-кто, конь в пальто!» «Пароль?» «Да пошел ты в…, сосунок!» «Стой, стрелять буду!» «Ты чего, охренел что ли, …ак?!»

По Уставу в такой ситуации караульный должен передернуть затвор, дать предупредительный одиночный выстрел вверх и повторить попытку выяснить на словах, кто же таки идет и зачем. Но студент почему-то решил форсировать события. Он передернул затвор на автоматическую стрельбу, и с криком: «Ложись, сука!» – дал очередь по «говоруну». Тот, хоть и был пьяным, команду выполнил очень оперативно. Это его и спасло.

Когда на выстрелы прибежали офицеры и солдаты из дежурки, им с трудом удалось удержать протрезвевшего капитана, рвавшегося «вручить студенту заслуженный орден». Короче, бдительного авиаконструктора по-быстренькому отправили в Москву от греха подальше. А капитан (он, кстати говоря, практически никогда не просыхал) взял за правило инструктировать прибывающих на сборы студентов. Начинал он всегда так: «Я старый, мне 38 лет, у меня уже седые яйца». Последняя интимная подробность послужила поводом для того, чтобы вояке дали кличку — «Капитан — Седые Яйца».

После вступления следовали почти отеческие наставления: «Сынки, заступая в караул, отсоедините от автомата рожок и положите его в сторону. Никто сюда не полезет посторонний, а по своим стрелять не надо! Понимаю, что дело ваше молодое и удержаться от общения с местным населением очень трудно (имелись в виду гражданки нетяжелого поведения, приходившие к солдатам). Но! Помните, что нельзя нарушать Устав караульно-постовой службы, покидая для удовлетворения естественных мужских потребностей вверенный вам пост. Девицу следует завести на вышку и овладеть ей, бдительно озирая окрестности. При этом в левой руке у вас должен находиться автомат, а правой вы опираетесь о стенку. Объект в это время стоит в наиболее удобном положении, то есть, буквой «г», упершись лбом в стенку».

Приехавшие с нами представители военной кафедры — полковники, майоры — оказались в подчинении боевых лейтенантов и капитанов. Этот факт, понятное дело, их мало забавлял.

Ракеты мы знали хорошо, поэтому в вопросе профессиональной подготовки проблем не возникло. А вот участвовать в борьбе за собственное физическое усовершенствование я совершенно не хотел. Пару раз испытав на себе, что такое 5-километровый кросс, я подошел к комиссару и спросил: «А не надо ли вам хороших
агитаторов?» «Еще как надо, только ни в одном ракетном дивизионе (а их в нашем бараке размещалось аж целых три) никто не соглашается». «Я готов посодействовать в этом вопросе!» И вот раз в два дня я проводил среди «бойцов» политинформации. При этом материал брал не только из советских газет, но из передач «вражеских голосов» (мы с собой небольшой радиоприемничек привезли). Ребята были все свои, никто на меня за «антисоветчину» не настучал.

Через несколько дней мне, а был я замкомвзвода, поручили быть «секретчиком», то есть брать секретную литературу (об устройстве ракет и т. п.) и читать ее остальным вслух. Для начала мы прочитали «Один день Ивана Денисовича», потом — стихи Высоцкого, а затем — рассказы Шукшина, которые в «Юности» тогда напечатали. Народ на мои занятия ходил толпами! И, заметьте, никто не заложил!

Страница закрыта для комментирования.